Интервью Дэвида Мэнли с Робертом Харли

Модератор: Misha Kucherenko

Интервью Дэвида Мэнли с Робертом Харли

Сообщение Сергей Лебедев » 04 авг 2015, 16:28

Электронные лампы, логика и звук для истинных аудио-
филов
Роберт Харли (журнал “Stereophile”) беседует с наставником–гуру в области электроваку-
умных ламп Дэвидом Манли
Будучи основателем фирмы „Vacuum Tube Logic of America“, базирующейся в Калифорнии, Дэвид Манли находится в авангарде происходящего сейчас ренессанса аудиоаппаратуры на вакуумных электронных лампах

. Кроме изготовления hi-fi-компонентов, получивших высокую оценку у аудиофилов, „Vacuum Tube Logic“ («VTL») разработала ряд профессиональных ламповых изделий, которые нашли применение на студиях звукозаписи.
Дэвид обладает многолетним опытом в разработке ламповой электроники, проектировании студий звукозаписи, оборудования для изготовления матриц грампластинок, записи музыки и, с недавнего времени, занимается разработкой цифро-аналоговых и аналого-цифровых преобразователей.
Дэвид — весьма догматичный, прямой и противоречивый человек.
Он выражает свое непререкаемое мнение со страстью и уверенностью, которых не может полностью передать печатное слово.
Кроме того, он обладает уникальным взглядом на развитие аудиоэлектроники и воспроизведения музыки благодаря более чем тридцатилетнему опыту работы в этой области в Южной Африке, Англии и, в настоящее время, в США.
Во время визита на завод «VTL», в лабораторию Дэвида и в его только что появившуюся
студию звукозаписи я имел возможность обсудить с ним его мнение по многим проблемам.


Я начал с вопроса о том, что заставило его приехать в Америку и начать здесь производство ламповой техники.
Дэвид Манли:
Прежде всего, мне хотелось бы сказать, что я люблю Америку. Последние двадцать пять лет я приезжал сюда регулярно и не расставался с надеждой когда-нибудь остаться здесь, чуть ли не молился за это.
Я был согласен заниматься любой работой, даже подметать пол в студии (смеется).
Калифорния — лучшее место в мире для изготовления электронной техники на лампах...
Все время, пока я работал в области звукозаписи, я вынашивал планы начать производство ламповых усилителей. Многие из используемых мной схем я усовершенствовал за годы работы в индустрии записи музыки, применяя их в контрольных усилителях, микрофонных усилителях и прочем.
Мы начали бизнес в Англии, хотя название фирмы связано с Америкой: в Англии термин „vacuum tube“ ассоциируется со ртутными барометрами и
подобной аппаратурой, тогда как в Америке слово „valve“ связывают с нефтепроводами и водопроводными кранами2
.
В 1981 году я попытался запустить небольшой промышленный конвейер здесь, в Америке, чтобы выпускать изделия по опытным образцам, привезенным из Англии.
Но в тот разя неудачно выбрал будущего дистрибьютора — он сильно подвел меня, и я почти что отказался от этого проекта. Англия — хорошее место для начала такого бизнеса, но, так или иначе, все это дело нацелено на экспорт; при этом мы предполагали, что главным рынком сбыта будет Америка. Как только сбыт в Америке начал опережать поставки из Англии, я перенес производство за океан.
Боже, как я рад, что сделал это!

Роберт Харли:
Многие из ваших разработок кажутся созданными на основе схем из
старых учебников. Есть ли прогресс в разработке усилителей, или современность принесла лишь улучшение элементной базы?

Д.М.: Дело не в старых схемах. В ламповой технике что бы вы ни придумали — все уже было каким-то образом опробовано.
Можно использовать множество способов включения лампы: можно заземлить сетку и использовать катод в качестве входа и так далее.
Едва ли в схемотехнике существует что-то, что не было испытано за те 60, 70, 80 лет, в течение которых известны электронные лампы.
Таким образом, любая разработка будет иметь предшественников, хотя, возможно, и не изосферы аудио.
То или иное решение могло быть использовано в радиовещании, радарной или медицинской технике.
Разумеется, и мои разработки основываются на проверенной, известной технологии.
Но каждая из них уникальна по методике ее применения, используемым комплектующим изделиям, „ходам“, прикладываемым к тому, что кажется схемой
из зачитанного учебника.
Вносишь незначительные изменения, и схема преображается и улучшается.

Р.Х.: Насколько важны измерения и технические характеристики при разработке аудио-
апаратуры?

Д.М.: Чрезвычайно важны. Я не устаю повторять, что использую измерения и технические характеристики для того, чтобы найти подтверждение тому, что слышат уши. Я частенько сталкивался с аппаратурой, которая при измерении дает прекрасные результаты, но плохо звучит, однако обратного случая — когда при отвратительных характеристиках изделие звучит хорошо — не наблюдал никогда.
Здесь есть определенная связь. Как же иначе?
Разумеется, я ценю экспертные прослушивания выше, чем измеряемые характеристики.
Но характеристики, конечно, важны, и я ими пользуюсь. Я в них верю. Однако я не верю в принцип „все, что можно услышать, можно измерить“, потому что это неправильно.
Тех, кто говорит мне такое, я обычно спрашиваю, когда они в последний раз измеряли скрипку Страдивари или Гварнери или как они измеряют разницу между „стейнвеем“ и„безендорфером“ или „бехштейном“.
Все три — превосходные фортепиано.
Я наслаждаюсь спором „что важнее — измерения или прослушивания?“ — ведь есть люди, рьяно поддерживающие „слепые“ экспертные оценки3
, к которым у меня нет, конечно, ни доверия, ни даже интереса и над которыми я могу только смеяться.
Если вы хотите выбрать пианино для концертного зала, пригласите ли вы двух-трех известных пианистов,которых вы знаете и уважаете, или доверитесь случайным экспертам?
Можете не отвечать. Лучший ответ — ваша улыбка.
Я не верю, что можно создать хоро-
шую звуковоспроизводящую аппаратуру, не представляя себе процесса записи музыки.
Ясчитаю, что запись и воспроизведение неразрывно связаны. Нельзя делать воспроизводящую аппаратуру, полагаясь на купленные в магазине записи и не зная а) как они записывались, б) как их можно улучшить: ведь они не лишены недостатков.
Мне кажется, это часть замкнутого круга. Задача, которую мы сейчас решаем, заключается в том, чтобы сделать хорошую записывающую аппаратуру доступной всем студиям.
В результате станет больше хороших записей, которые окажутся и у аудиофилов.
Думаю, все эти звенья неразрывно связаны в единую цепь.
Ответвление нашей фирмы, связанное с записью музыки, безусловно, помогает развитию
главного направления нашей деятельности — разработке воспроизводящей аппаратуры.
Можно создать по-настоящему высококачественную запись, только если быть абсолютно
- 3 -
компетентным в искусстве воспроизведения. Это напоминает калибровку студийного
магнитофона: вы не знаете, насколько хорош или плох усилитель записи, пока не выста-
вили в оптимальное положение тракт воспроизведения. После этого можно выставлять
регулировки усилителя записи4
. Эти операции тесно связаны. По-моему, фирма VTL от-
личается как раз тем, что подходит к делу с обеих сторон.
И такой подход начинает давать результаты. Совершенно ясно, что в той среде, в которой
мы варимся, многие начинают об этом задумываться. Я не знаком со всеми студиями в
мире, но многие, особенно голливудские, мне известны. Имеется сильнейшее стремление
вернуться к записям хорошего качества. Студии с хорошей акустикой, хорошими пульта-
ми ценятся все больше, а увлечение электронными инструментами, записываемыми без
микрофонов и MIDI („Musical Instrument Digital Interface“5
), уступает свои позиции. Это
не просто мое воображение. Такова реальность.
В области записи музыки мы сделали немало, хотя предстоит сделать еще больше. С пер-
вого дня существования VTL я видел себя в области профессиональной техники. Я с не-
терпением ждал, когда же нам наконец выделят средства из фонда развития, чтобы мы
могли сделать общедоступным оборудование для записи музыки, и в этом году мы начали
выпуск студийной аппаратуры.
Р.Х.: Расскажите о пути сигнала в традиционном звукозаписывающем тракте.
Д.М.: На своем пути сигнал встречает грязь, туалетную бумагу, жевательную резинку,
жареную камбалу с картошкой, шоколад с начинкой и все что угодно. Мы с вами прекрас-
но понимаем, что в звукозаписывающем тракте полно вещей, которые довели бы аудио-
фила до сердечного припадка, стоило бы ему увидеть или услышать то, что скрыто за фа-
садом. Взять микшерские пульты — вы знаете каких фирм — самые известные и дорогие.
Я ручаюсь, что если бы аудиофилу пришлось у себя в комнате вечерок послушать музыку
через такой пульт, он бы в ужасе бежал куда-нибудь подальше6
. Поэтому я восхищаюсь
той работой, которую вы проделываете, стараясь улучшить взаимоотношения между ин-
дустрией записи музыки и аудиофилами.
После появления многодорожечной записи при выборе оборудования большую роль стали
играть габариты, компактность и цена. Ведь если раньше достаточно было иметь пульт на
16 микрофонов с четырьмя или пятью каналами воспроизведения, то теперь вы неожи-
данно сталкиваетесь с желанием иметь пульт на 60 входов, малогабаритный и недорогой.
Хозяева студий ставят оборудование, в котором множество сервисных удобств: ручек,
кнопок, устройств обработки, — лишь бы перепрыгнуть конкурентов. И всем кажется, что
лучше всех будут микшерские пульты стоимостью от 300 до 500 тысяч долларов, набитые
максимальным количеством всяческих „примочек“ и игрушек — в каждом канале! Невоз-
можно пользоваться шестьюдесятью каналами параметрических эквалайзеров вместе с
шестьюдесятью каналами компрессии и лимитирования.
Эти пульты изобилуют устройствами обработки, компактны, имеют классный вид, стоят
кучу денег и привлекательны для покупателей. Но звучание не заслуживает доброго сло-
ва. Наиболее подходящим для него будет слово „отвратительно“. Такой звук встречается и
в фешенебельных магнитофонах: красивые лентопротяжные механизмы и все такое, но
электроника чертовски скверная. Все параметры в порядке, можно различить записанную
мелодию, но не более того.
- 4 -
Наглядный пример подхода „удобство важнее звучания“ — это история с 48-вольтовым
фантомным питанием, которое мне представляется очередным обманом7 ради денежной
выгоды, удобства и компактности.
В моем понимании эта история возникла так: один из основных производителей поручил
отделу сбыта выяснить, почему продажа конденсаторных микрофонов падает или не уве-
личивается так, как ему хотелось бы. И единственный ответ, прозвучавший достаточно
убедительно, состоял в том, что клиенты — звукооператоры в студиях — очень неодобри-
тельно относятся к отдельному блоку питания. Им не нравится, что какая-то дурацкая ко-
робочка валяется около коммутационных панелей или под микрофонной стойкой. И тогда
разработчики сказали: „Ну что ж, прекрасно, уберем эту коробку. Мы пустим напряжение
питания для микрофонного усилителя по сигнальным кабелям“. А если как следует поду-
мать — это очень плохо. В таком варианте для борьбы с помехами придется полагаться
только на простейшее противофазное включение.
Они расплачиваются за это емкостной связью — через электролитические конденсаторы
большой емкости. Полипропиленовые или поликарбонатные конденсаторы здесь приме-
нить нельзя, они по размерам больше этого чертова микрофона. Поэтому применяют деся-
тицентовые электролиты на 100 микрофарад — вроде тех, что используются в радиопри-
емничках. И через эти фитюльки идет весь спектр сигнала от двухтысячедолларового
микрофона. Через конденсатор в 100 мкФ! Вот это номер! Летальный исход. Убита вся
работа капсюля микрофона.
Р.Х.: Почему же звукорежиссеры настолько безразличны к качеству звука?
Д.М.: Я не думаю, чтобы они намеренно засоряли путь сигнала: „Нельзя ли откопать ап-
парат похуже и подпортить сигнал?“ Они пытаются сочетать скорость, удобство работы,
привлекательные для клиентов „фишки“ и еще много чего. Вы правы в том смысле, что
звучание волнует их меньше, чем следовало бы. Аудиофил убрал бы с пути сигнала всю
грязь, ухудшающую звук. Чем больше людей будут аудиофилами, тем лучше.
Р.Х.: Почему так различаются системы ценностей аудиофилов и инженеров-
звукотехников?
Д.М.: Очень жаль, что люди, занятые в индустрии записи музыки, по крайней мере та их
часть, которая ориентирована на AES (Общество инженеров-звукотехников), смотрят на
аудиофилов, истинных энтузиастов звучания, как на белых ворон, лишенных вкуса, или
надоедливых придир, которые ничего не понимают и просто покупают дорогую аппарату-
ру, не имея ни вкуса, ни знаний. Это неверный подход, брешь, которую необходимо заде-
лать. Ведь широкая продажа хорошо записанной музыки начиналась так: „Посмотрите,
какое высокое качество мы вам предлагаем, вы можете взять оркестр домой и наслаждать-
ся“. Теперь мы слышим: „Лучшее — враг хорошего“.
Р.Х.: Существует мнение, что усилители достигли совершенства и никакие улучшения
невозможны — все они работают одинаково.
Д.М.: Я бы по-другому выразил существующее мнение. Если вас не удовлетворяет купле-
ное в „Radio Shack“8
, то вы не кто иной, как ненасытная и придирчивая свинья. Вот такое
есть мнение. Мол, схемы и конструкции усилителей одни и те же, и все усилители звучат
одинаково, а у вас слишком много денег. Тратите кучу денег и придираетесь к мелочам.
Непозволительное поведение.
- 5 -
Р.Х.: Как вы думаете, почему так мало внимания уделяется прослушиванию и вообще
улучшению качества звука?
Д.М.: Не желая кого-нибудь опорочить — а я мог бы это сделать, — я скажу вам, что эти
парни гонятся за так называемым „прогрессом“. Если что-то кажется новым и может дать
работу многим людям или как-то расширить производственные возможности, это счита-
ется прогрессивным.
Они не любят „ламповиков“. Говорят, что лампы устарели и даже упоминание о них от-
брасывает электронику на много десятилетий назад. Что же касается членов AES, им бы
хотелось — после того как на смену лампам пришли транзисторы — взять молоток и раз-
бить все лампы и всю существовавшую приличную аппаратуру, потому что для них это
музейное старье, причем раздражающе хорошего качества. Если они, конечно, в состоя-
нии признать, что это хорошее качество.
Наиболее затасканное рекламное слово — „новый“. Похоже, что можно продать все что
угодно, если крупными неоновыми буквами написать „новинка“. По-моему, это слово ре-
акционно — новое часто оказывается тем, что еще не опробовано как следует. Но для
обычного покупателя ширпотреба слово „новое“ служит приманкой. А Общество инжене-
ров-звукотехников — оно есть то, что оно есть, потому как оно авангард „новых“ разрабо-
ток. Эти люди убеждены, что любое новое лучше любого старого.
Мы уже говорили с вами об аналоговой и цифровой технике. Несколько лет назад на кон-
ференции AES я устроил прослушивание мастер-лент, и участникам так и не терпелось
высказаться: „Только послушайте это шипение, ужасное аналоговое барахло. Анахронизм,
не заслуживающий внимания“. В отличие от ваших коллег из других журналов, вы знаете,
что большинство сегодняшних записей сводится на полудюймовую ленту аналогового
магнитофона при скорости 30 дюймов в секунду. Этот носитель считается лучшим, неза-
висимо от финансовых соображений. Вывод напрашивается сам собой.
Общество инженеров-звукотехников ведет полезнейшую работу, я совершенно в этом
уверен. Вот только они немного перегибают палку с „новизной“ и с противодействием
старому. Мне кажется, в истории нет незначительных событий. История и опыт жизненно
важны. Как можно создать что-либо лучшее, если не помнишь, насколько хорошо было
то, что стараешься превзойти? Забавная концепция — созданное вчера должно уступить
место созданному сегодня утром. Видимо, это проистекает из старания разрекламировать
электронику как постоянно развивающуюся отрасль.
Возвращаясь к вашему вопросу о том, что некоторые звенья звукозаписывающего тракта,
мягко говоря, не вполне адекватны, я в основном объясняю это тем, что Общество инже-
неров-звукотехников не интересуется мнением аудиофилов, составляющих 1% потребите-
лей, — их волнует то, что думают остальные 99%. А вот они считают, что звучание теле-
визора и автомагнитолы — последний писк моды.
В своей книге („The Vacuum Tube Logic Book“) я писал, что в то время, когда я был серь-
езно занят работой в индустрии записи музыки, руководители компаний и ответственные
за работу с музыкантами сотрудники слушали в офисах или в качестве эталонных систем
усилители „Leak“, нагруженные на акустические системы „Tannoy“, а в Америке имелись
„McIntosh“ с акустикой „JBL“ или „Altec Lansing“. Ныне все не так. У них стоят boom
boxes9 и крохотные „АС Auratone“ — образцом служат автомагнитолы. Если сделанная
вами запись поп-музыки звучит по автомобильному радио мягче, чем предшествовавшая
ей реклама зубной пасты „Colgate“, ваша карьера инженера записи закончена. Для вас это
- 6 -
будет последней работой. Руководство будет спрашивать, почему пластинка звучала не
так громко, не так отчетливо, не так энергично, как реклама зубной пасты. Критерии каче-
ства сместились к требованию „неплохо“, и это грустно.
Р.Х.: Как Вы думаете, почему электронные лампы не находят широкого применения при
записи и воспроизведении музыки?
Д.М.: Потому что уши не находят широкого применения. Каждый раз, когда я демонстри-
рую профессионалам, мало знакомым с ламповой техникой, аппаратуру на электронных
лампах, эти люди моментально проникаются верой в нее. Моментально! Нам незачем
объяснять — мы включаем усилитель мощности или предварительный усилитель, и дело в
шляпе. Наглядная демонстрация. И вы прекрасно знаете, какие сумасшедшие деньги пла-
тят за некоторые старые микрофоны, ставшие классикой, — из-за ламп.
Причины, по которым лампы убедительно превосходят транзисторы, очевидны: способ-
ность элегантно, без ограничения, держать большие скачки напряжения входного сигнала,
а если они и ограничивают сигнал, то тоже элегантно; больший диапазон рабочих напря-
жений; импеданс источника сигнала в 10 или 20 Ом, при котором для развязок не нужно
применять емкости (электролитические— Р. Х.) на 100–200 мкФ.
И когда вы говорите: „широкое применение“, — вы знаете, что в производстве гитарных
усилителей лампы не отступили ни на дюйм. Транзисторные гитарные усилители — это
до смешного скверное подобие ламповых. Мой тесть, Эл Дорэй, был президентом фирмы
„Ampeg“, и его гитарные и басовые ламповые усилители всегда пользуются спросом. Вы-
шеприведенные соображения я пытался изложить на семинаре разработчиков в программе
„Stereophile show“: люди покупают и продают ламповые усилители „Dynaco“, которых
было изготовлено более двухсот тысяч, — это прекрасно. Попробуйте продать транзи-
сторный усилитель тех лет выпуска! На него никто не позарится даже на барахолке. При-
дется заплатить, чтобы его забрали на свалку.
Итак, в микрофонных усилителях лампы используются широко. Я не преувеличиваю. В
усилителях для гитар они используются очень широко. Мы считаем, что сможем вернуть
лампы в индустрию записи музыки. Настоящий „Pultec“ (классический ламповый эквалай-
зер. — Р.Х.) ценится не меньше конденсаторных микрофонов „Neumann“ или „AKG“
прежних лет, цены на которые космические. Вот почему мы делаем „Pultec“, который
лучше других. Люди убеждаются в этом именно сейчас.
Лампы все более широко применяются там, где решающими факторами являются абсо-
лютное качество звучания и надежность. Лампы надежны. Сверхнадежны.
Р.Х.: Каковы перспективы производства самих ламп?
Д.М.: Превосходны. Вопрос был краток, а я чувствую, что буду слишком многословен, но
что поделаешь!
Перспективы гораздо лучше, чем кто-либо мог ожидать 20 лет назад. Производство элек-
тронных ламп лучше всего сохранилось в таких странах, как Россия, Китай, Югославия, и,
что интересно, недавно возобновилось в Чехословакии — это те страны, где стоимость
труда и накладные расходы значительно ниже, чем в Великобритании или США.
Россия до сих пор использует громадное количество ламп, применяя их самым невероят-
ным образом, в том числе в бортовых компьютерах истребителей. Ламповые компьютеры!
- 7 -
Русские могут делать — и делают — лампы, состоящие из 100 элементов (используемые в
качестве логических вентилей. —Р. Х.). По идее это совершенно секретная информация,
но на самом деле она всем доступна. Барьеры между нами и Россией исчезают. Тем не ме-
нее все хоть как-то связанное с обороной считается секретным. У них дюймовый болт из
нержавейки будет секретным, если применялся военными. Китай может производить ве-
ликолепные лампы по внедренной в свое время русскими технологии.
Итак, Китай, Россия и Югославия (в Венгрии производство прекратилось совсем недавно)
изготавливают лампы высокого качества и в большом количестве. Китай производит лам-
пы 12АХ7А, превосходящие все предыдущие выпуски. Там делают кое-какие лампы и по-
хуже, но только потому, что стремятся занять дешевую нишу на рынке усилителей для
музыкальных инструментов и подобного оборудования. Это не значит, что они не могут
сделать лучше. Мы получаем из Китая поразительно хорошие 807-е, и это доказывает, что
китайцы знают, как их делать. В производстве ламп для них нет секретов. То же самое
можно сказать о Югославии. Там делают превосходные лампы. Так что я не вижу никаких
проблем для производителей ламповой техники. Эти три страны могут удовлетворить по-
требности всего мира.
В то же время именно низкая рентабельность заставила фирму „Mullard UK“ закрытьcя в
1986 году, а „ECG/Sylvania“ — в 1988-м. После закрытия „Sylvania“ остался единственный
производитель отборных ламп 6550 — фирма „GE/МPD“ в штате Кентукки, и это не мо-
жет не беспокоить. В свое время я серьезно изучал возможность приобрести „Sylvania“ и
перебазировать ее в Калифорнию!
Именно переговоры 1988 года и изучение перспективности приобретения „Sylavania“ с
финансовой точки зрения — что, разумеется, закончилось ничем — пробудили во мне
тревожное чувство и подсказали, что „GЕ/МPD“ вряд ли протянет долго. Тогда я решил
заняться организацией резервных запасов, которые бы обеспечили бесперебойное снаб-
жение лучшими, более мощными, чем КТ88 и 6550, лампами. Мои идеи нашли поддержку
и живой интерес в Югославии, в фирме „EI“. Учтите, дело началось с переписки и с теле-
фонных звонков в конце 1988 года, и мне повезло, что мой друг из Югославии, разби-
рающийся в лампах, жил недалеко от завода „EI“ в городе Ниш.
Р.Х.: Вы имеете в виду новую лампу КТ90?
Д.М.: Да, но я хочу вам сразу сказать, что идея заключалась не в слепом копировании
КТ88: китайцы уже делали это. У „EI“ уже были такие заказы от других фирм, но югосла-
вы от них отказывались — по многим причинам. В первую очередь, они не хотели нару-
шать патенты и лицензии на форму КТ88 — „стекло для керосиновой лампы“ — и на обя-
зательное присутствие отпаиваемого стеклянного отвода в дне лампы, который диктуется
формой КТ88 и 6550.
Я смог заинтересовать „EI“, пообещав, что создам нечто лучшее, чем КТ88 и 6550, по ка-
честву и мощности, что буду ориентироваться на лампу европейского происхождения и
что стекло, применяемое „EI“ для EL519, подходит для моих целей.
Я взял за образец давно уже снятую с производства лампу „Telefunken EL156“, 900-
вольтного монстра с пятьюдесятью ваттами мощности, рассеиваемой на аноде. Эту лампу
фирма „Neumann“ использовала в усилителях, которые управляют резцом, нарезающим
матрицу для грампластинок.
- 8 -
„EI“ принялась за работу над проектом, и прошел почти год, прежде чем первые образцы
были готовы к приемке и заводским испытаниям. После нескольких поездок на завод и
испытаний в Америке я санкционировал производство КТ90 исключительно для VTL.
Р.Х.: Вы заказали и купили всю первую выпущенную партию?
Д.М.: Да. Правда, при этом нам необходимо было дать гарантии приобретения первой
партии минимум в 1000 штук, иначе завод не мог обеспечить соблюдение всех парамет-
ров. Представляя на рынок лампу, отсутствующую в привычных рыночных каналах, я по-
пал под град стрел и кое-кого разозлил. На меня также обрушилась критика, вызванная
необоснованным сравнением моей лампы с легендарной КТ88. Моя лампа выдерживает
более высокое анодное и сеточное напряжение, и мощность ее больше, чем мощность
КТ88.
Р.Х.: И эта лампа поставляется только для VTL?
Д.М.: Нет, но вначале дело обстояло именно так. Мы хотя и не занимаемся торговлей
лампами, но предложили изготовителям покупать у нас КТ90, а в настоящее время снаб-
жаем ими ведущего поставщика „хорошо звучащих“ ламп. Несколько производителей
проявили живой интерес к нашим предложениям, и производство, которое начнется, ви-
димо, в апреле, примет значительно больший размах, чем при выпуске пробной партии.
Р.Х.: Что думаете вы, человек, всю жизнь занимавшийся аналоговой техникой, элек-
тронными лампами, о цифровой технике?
Д.М.: Знаете, это долгий разговор; ответ занял бы 10-12 страниц. Я думаю, не стоит при-
нимать этот вопрос близко к сердцу. Короче говоря, мне нравится аналоговое звучание.
Если бы передо мной стоял жесткий выбор, я бы однозначно выбрал аналог. То есть мас-
тер-ленты.
Мне встречались в журналах письма читателей с историями о том, как кошки получают
нервный шок от цифрового звучания, а один парень писал, что у него начинается нервная
дрожь, оцепенение и прочее. Я допускаю, что это вполне реально. Я его понимаю и сочув-
ствую ему. После таких писем у меня возникает ощущение, что одной из причин было
сильнейшее утомление от прослушивания. Одним из главных стратегических приемов
VTL — а у нас их не так много, — одним из важнейших рыночных аргументов, которые
мы приводим владельцам студий и аудиофилам, является то, что ламповая аппаратура го-
раздо меньше утомляет при прослушивании. Особенно „цифрово“ звучит цифровая тех-
ника через транзисторные усилители, которые, по-моему, утомительны в любом случае.
Прошу прощения, конечно, но это мое мнение.
У меня немалый опыт, я много раз наблюдал, как мучаются от усталости операторы сту-
дий, пользующиеся плохонькими контрольными усилителями, нагруженными на жестко
звучащие мониторы. А цифровое звучание только усиливает утомление слушателя.
Тем не менее мне кажется, что детальность звучания цифровой техники на малых уровнях
может быть куда большей, чем мне приходилось слышать. Я считаю, что здесь много воз-
можностей для улучшения и наша задумка (цифро-аналоговый преобразователь VTL; см.
„Stereophile“, vol.13, No. 12. — Р. Х.) удалась. Подход Майка Моффата10 к этому вопросу
заслуживает всяческих похвал, а ваши обзоры доставили мне истинное удовольствие.
Признаюсь, я не мог дождаться августовского, 1990 года, выпуска журнала „Stereophile“.
- 9 -
Три очень важных конвертора („Wadia X-32“, „Theta DSPro Basic“, „Stax DAC-X1t“. —
P.X.) разбираются одним автором в одной статье.
Улучшение должно наступить. Нет смысла жаловаться на то, что аналоговые пластинки
уходят или ушли в прошлое — мы сами в этом виноваты. Бесполезны стенания по поводу
частоты дискретизации в 44,1 кГц, так как она уже выбрана для компакт-дисков. По край-
ней мере, с бухгалтерских позиций компакт-диски являются стабильным форматом. Это
совсем не то, что иметь „CD“, „Super CD“, „VHS CD“, „Beta CD“ и т.д. Потребитель из-
бавлен хотя бы от постоянного соблазна приобретать сомнительные новые системы, стре-
мительно исчезающие и сменяющие друг друга. Цифровая техника сверхудобна, проста в
управлении и так далее — ее можно долго расхваливать. И есть за что ругать аналоговые
диски, даже в пору их расцвета.
Одна из „задоринок“ грампластинок, буквально сводящая меня с ума, — это уменьшение
линейной скорости. Получается, что, к примеру, у внешнего края пластинки воспроизве-
дение начинается с 18 дюймов в секунду, а у „ракорда“, если воспользоваться магнито-
фонной терминологией, доходит до 8 дюймов в секунду. Да, по мере перемещения иглы
по диску слух приспосабливается к изменениям. Но как раз к концу пластинки, особенно в
классической музыке — а я предпочитаю классику, — наступает кульминационный мо-
мент, и именно там хочется услышать всю мощь оркестра, как и было задумано, а дина-
мический диапазон к тому времени уменьшился. Поэтому давным-давно уже пробуют де-
лать запись в обратном направлении. Есть у меня еще один объект ненависти — колеба-
ния высоты тона, вызванные биениями в подшипниках и двигателях механических рекор-
деров и проигрывателей!
Я стараюсь быть как можно более либеральным в конфликте „цифры“ и „аналога“. Вы ви-
дите, какую музыку я ставлю и какой источник использую: эталоном служат мастер-
ленты. Я собирал эти ленты в течение многих лет. Во многих из них есть и частица моего
труда.
Но цифровая аппаратура существует, и мне, как разработчику, владельцу влиятельной
фирмы, работающей для аудиофилов, было бы непростительно закрыть на „цифру“ глаза,
заявляя, что она звучит ужасно или что я могу уделить ей только минимум времени. Я по-
следовательно пытаюсь ее улучшить. У нас в фирме давно уже стоит переделанный на
лампы проигрыватель компакт-дисков. И он был готов у нас в Англии, когда в США та-
ких не было.
Кстати, я могу с полной уверенностью сказать вам, что я был одним из первых аудиофи-
лов, которым довелось воочию увидеть и услышать проигрыватель компакт-дисков. Это
было задолго до их появления на рынке, я тогда консультировал рекламное агентство, и
это агентство получило заказ на подготовку сбыта от голландской фирмы „Philips“. Так
вот, они заранее сообщили об этом мне, зная мои интересы и подготовку. Заметим, что
при моем первом знакомстве с компакт-дисками звучание было совершенно ужасным. Но
прослушивание происходило через типичную, невероятно плохую аппаратуру low-fi —
что можно еще найти в рекламном агентстве? В тот же день я унес проигрыватель домой
— это был один из опытных образцов модели „Philips 100“ с загрузкой сверху — и по-
слушал его через ламповый усилитель. И сказал: „Подождите, это штука звучит не так
плохо, как она звучала в обеденный перерыв в рекламном агентстве“.
Буду до конца откровенным и скажу, что мне не может не нравиться малый уровень шу-
мов. Не может не нравиться широкий динамический диапазон. Не может не нравиться
разделение каналов. Меня удивляет, что разработчики не пошли дальше: до полного раз-
- 10 -
деления правого и левого каналов, что приближается к мастер-лентам и чего, конечно, ни-
когда не добиться на грампластинке. Чудом является уже то, что на грампластинке есть
хоть какое-то разделение каналов при одной игле и общей канавке. Настоящее чудо.
Р.Х.: Расскажите о строящейся для вас студии.
Д.М.: Около пяти главных причин побудили нас строить записывающую студию. Одна из
них — возможность демонстрировать наше оборудование посещающим нас потенциаль-
ным покупателям. Другая — желание иметь истинно нейтральную акустику при записи и
для воспроизведения, это обязательно для студий. Для меня неприемлемо, когда музыкан-
ты играют в перезаглушенной студии и звукорежиссер слушает их в перезаглушенной ап-
паратной. Я знаю, вы того же мнения. Следующая причина — то, что наши записи мы бу-
дем выпускать сами или предлагать их в торговые организации. Мы будем бесплатно пре-
доставлять студию музыкантам, которые могут записать что-то стоящее. За пользование
студией мы не возьмем с них ни цента — для того чтобы, как и ваш журнал, пропаганди-
ровать и распространять хорошие записи.
Искусство хорошей записи музыки не утрачено. И не должно быть утрачено. Хотя там, в
джунглях шоу-бизнеса, его чуть не потеряли. Если иметь высококачественные микрофоны
и простую неискаженную цепь сигнала без ненужных „игрушек“, не составляет никакого
труда — и я это доказываю ежедневно — добиться качества записи, достойного старых
классических образцов. Один из ключевых подходов — это лампы. Все прекрасные ста-
рые записи делались на лампах. Ламповые микрофоны, микрофонные усилители, лампо-
вые магнитофоны „Amрex“ серии 300. Вот это звук, его трудно испортить даже самой
скверной акустикой студии.
Перепечатано с любезного разрешения журнала „Stereophile“, 208 Delgado St., Santa

http://laconiclab.ru/files/manley.pdf
Аватар пользователя
Сергей Лебедев
 
Сообщений: 86
Зарегистрирован: 12 июл 2014, 14:57

Вернуться в MANLEY LABS

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0

cron